Папа, мама и я – это вся наша семья. У нас однокомнатная квартира. Комната небольшая, у одной стенки кровать родителей, у противоположной стены диван, на котором сплю я. Еще есть шифоньер с большим зеркалом, тумбочка с телевизором, стол, два стула, кресло и комод с бельем. На полу больше ничего бы не поместилось, поэтому вместо книжного шкафа у нас книжные полки.

Лет до десяти родители считали, что я ничего не понимаю, и при мне спокойно занимались сексом. Чаще всего папа ложился на маму и двигал задом, а иногда она становилась на четвереньки, а он пристраивался к ней сзади. Как-то папа принес большой фотографический фонарь со стеклом красного цвета и где-то нарезал для него стекол самых разных цветов: синего, желтого, зеленого, фиолетового, в общем, всех цветов радуги. Теперь они стали заниматься сексом каждый раз в новом свете. То они были краснокожими, то зелеными гуманоидами, то фиолетовыми или синими. Им обоим это очень нравилось, они подолгу голыми стояли перед зеркалом и шифоньер поставили так, чтобы видеть себя в зеркале во время секса. Когда мне исполнилось одиннадцать лет, родители купили ширму и отгородили ей свою кровать, но мне в зеркало было видно, что и в какой позе они делают.

Мне было тринадцать лет, когда началась перестройка, дела на заводе, где работал папа, пошли плохо, им стали задерживать зарплату, и он с несколькими знакомыми мужиками устроился на работу в иностранную фирму в другом городе. Работал он там на упаковочной линии вахтовым методом, месяц работа, две недели дома. Пока бывал дома, подрабатывал извозом на своей машине.

Мама работала диспетчером в таксопарке. Она не красавица, небольшого роста, коренастая, полненькая, но видимо довольно темпераментная, потому что во время секса с папой она всегда громко стонала и даже кричала так, что папе приходилось закрывать ей рот ладонью. Маму всегда привозили с работы на такси, все же она у них была какая-никакая начальница. С тех пор, как папа стал уезжать на вахту, водитель, с которым она возвращалась домой, стал подниматься к нам, он раздевался и ложился с мамой в постель. Мама громко стонала, а я в зеркало наблюдал за процессом. Мужчины менялись, одни появлялись чаще, другие редко, всего их было около двух десятков. Наверное, все дееспособные мужчины в их таксопарке.

Как-то мама включила цветной фонарь и продемонстрировала себя очередному мужчине в различных цветах. Успех был ошеломительный. После работы к нам стали приезжать по три-четыре мужика. Они, как завороженные, наблюдали, как один из них занимается сексом с зеленой женщиной, другой с желтой, третий с красной. Выбор был довольно широким. Они с нетерпением ждали, когда у папы начнется вахта, и тут же появлялись у нас. Молва о столь необычном сексуальном приключении быстро разошлась, и по выходным мамин мобильник начинал звонить прямо с утра. Приходили незнакомые мужчины, мама наглухо закрывала окно шторами и предлагала клиенту на выбор любой цвет и позу. Ее попа с заросшей волосами ложбинкой между ягодицами при разном освещении смотрелась совершенно по-разному.

Я благодарен родителям за эту науку. Когда я учился в институте и жил в общежитии, мы с ребятами оборудовали свою комнату такой световой мозаикой. Девочки были в восторге и оставались у нас на ночь гораздо охотнее, чем в комнатах, где обитатели обладали меньшей фантазией.

Разумеется, и первая брачная ночь у меня прошла в розовом свете, потом цвета менялись, приобретая все более мрачные оттенки. Жене эта иллюминация очень понравилась, мы с ней даже устраивали показательные выступления перед ее подругами. Они раздевались, ложились к нам в постель и чувствовали себя представителями другой расы. Поскольку я тоже переставал быть бледнолицым, они просили у жены разрешения заняться сексом с мужчиной другого цвета кожи, и жена милостиво разрешала. Через короткое время я перепробовал всех ее подружек. Они стали ловить момент, когда жены не было дома, мы вместе выбирали цвет и занимались любовью. Это уже не был простой вульгарный секс, здесь что-то было от искусства.