детский сад зима
     С утра деревянную горку поливали двумя вёдрами воды с-под крана. К обеду свежеструганный скат стеклянел и обе группы старшая с младшей всеми своими оловянными задницами принимались его утюжить и полировать. Девчухи скатывались на корточках, обеими рукавичками держась за бортики, но мальчишня старалась обязательно устоять обеими ногами. Чёрный лоснящийся язык наледи под скатом удлиннялся прямо на глазах. А воспитательницы стояли рядом и следили, чтобы основные хулиганы сорви-головушки не устраивали свою любимую кучу-малу. Ведь неизвестно, чем они там под этой шевелючей, дымящей грудой тел занимаются. А они, конечно, занимались делом...
     Главный прикол, что не видно, ху есть ху. Вдруг чья-то там холоднючая ручонка вертляво зашустрит кому-то в рейтузики. И хорошо, когда только погреться. Хорошо, когда только щипнёт второпях и отпустит то, что попало под руку. Но ведь всегда найдётся такая какашка, которая успеет туда и снежку подкинуть. А это уже вовсе подмоченная репутация на момент переодеванья у шкафика. Поди-докажи МарьВанне, что оно не описалось в кутерьме. Ты доказываешь, говоришь ей по-человечески, а она всё равно стучит тебя по макушке согнутой костяшкой больно-больно: проситься! проситься! проситься надо!
     А Макс потом за обедом толкает под столом ногой и говорит: это я тебя в куче-мале хватал. Хочешь глянуть, что у меня в попе тоже? А я говорю: ничего у тебя там нет. Одни какашки и всё. А Ирка как заорёт на всю столовую: МарьВанна! А они за столом всякие глупости говорят! Про какашки! Но у нашей МарьВанны всего только четыре глаза. И то стеклянные. А в умывалке, когда всех высаживали на горшочек, Макс опять говорит: хочешь глянуть? Всё равно я уже покакал и попку всю вытер. Гляди...
     У него, правда, там было чисто и только пахло немного. Тут, набрав в рот воды с-под крана, беру и фукаю ему прямо в попку. Водой. Нарочно. Чтоб знал. Какой снег холодный. А он говорит: давай снова разок. Пока набираю воды ещё, Макс сгибается и шепчет: вот, у меня там с воды цветочек вырос. Гляжу и вижу, правда, у него в попе вдруг расцвёл тюлюпан. Который был в горшочке на подоконнике. А теперь он у Макса в попе. Цветёт и пахнет. Беру его за ножку и тяну весь-весь. Туда-сюда. Туда-сюда. А он таааааааааакой длинючий! Даже с двумя листиками. Когда засовывал обратно, Макс пукал, стучал ногой и хихикал. Весь-весь.
     Потом мы посадили тюлюпан обратно. А МарьВанна даже не видела. И пописали снова. Вот завтра два тюлюпана оба как расцветут вместе! И я себе тоже один вставлю. Чтобы Макс не думал. С листиками!